Иногда кажется, что у сердца есть необыкновенные способности. На примерно, способность к надежде, как способность дышать. Ведь как еще назвать эту непрестанную надежду, которая всегда живет в человеке? Сарамаго так изумительно описывает это человеческое свойство. Его герой из "Перебой в смерти" встречает девушку, которая на самом деле переодетая смерть, она пришла вручить ему весточку, что его час настал (не волнуйтесь, конец счастливый). Но весточку вручить не может и обещает, что завтра они снова встретятся. А завтра начинается болезнь или метание или непрерывная надежда человека. С утра он смотрит на телефон и надеется, что она позвонит. Ничего - наверное, пока рано. Она все не звонит, наверное, она позвонит ближе к вечеру. Вечером тоже нет звонка, а ему нужно в театр. Она ждет меня на улице, на улице ее нет. Наверное, она ждет меня у входа в театр. Там тоже пусто. Она придет прямо на представление. Нет. Наверное, она опаздывает. Но ее нет среди опоздавших. Она ждет за кулисами... И так без конца и края. Разочарование, за разочарованием, а надежда все горит синим пламенем. Это так трогательно, и стиль повествования Сарамаго, такой чуть ироничный и пропитанный болью, заставляет жалеть этого несчастного человека со всеми своими пустыми надеждами. Даже не конкретно этого человека, а себя саму, и всех подряд, потому что именно так устроен человек. Но как жить если нет надежды? Это как солнце внутри тебя и даже не внутри, а прямо в центре сердца. Надежда дарит силы, на сколько бы глупая и нереальная она не была бы. Просыпаешься и думаешь, вот сегодня я точно все это осилю. Но нет... Значит, завтра... В точности как герой Сарамаго.
На днях смотрела фильм про Падре Пио. В фильме Падре рассказывает историю: мама вышивала, а мальчик сидел внизу, у ее ног, и смотрел на вышивку с изнанки. - Мама, что ты делаешь? Это же уродливо. - Да ты же смотришь с изнанки, мой мальчик. Тебе не видно лицевой стороны.
Все это жизненное уродство, наверное, просто изнанка, а когда все увидеться с лица, будет вышивка изумительной красоты, как сказки наших любимых детских авторов. Все те неурядицы, что у нас сегодня в жизни, наверное, превратятся в благоухающие цветы, все болезни в птицы и улетят далеко, вся боль в колышущиеся кроны деревьев и от них больше ничего не останется. Надежда ли это или вера? Давайте, назовем верой, сильной, смелой, даже дерзкой верой, ей по плечу все-все, даже если плечи маленькие и хрупкие.
Мой очень родной человек, более года назад был сильно болен. Он лечился несколько лет, перенес несколько операции. Лечение было очень трудное, шесть дней в неделю он ездил в больницу и пил более дести наименовании лекарств, а потом с трясущимися конечностями и с тошнотой шел на работу. И так около трех лет. На Новый Год, в больнице всегда ставили две елки, больные приносили елочные шары со своими именами. Одна елка была для пациентов, другая для счастливчиков, которые закончили лечение. Все три года непрестанных мучении были забыты, когда он собственными глазами увидел свой шарик на счастливой елке.
Посвящается всем моим блогодрузьям, у которых нелегкое время сейчас.
На днях смотрела фильм про Падре Пио. В фильме Падре рассказывает историю: мама вышивала, а мальчик сидел внизу, у ее ног, и смотрел на вышивку с изнанки. - Мама, что ты делаешь? Это же уродливо. - Да ты же смотришь с изнанки, мой мальчик. Тебе не видно лицевой стороны.
Все это жизненное уродство, наверное, просто изнанка, а когда все увидеться с лица, будет вышивка изумительной красоты, как сказки наших любимых детских авторов. Все те неурядицы, что у нас сегодня в жизни, наверное, превратятся в благоухающие цветы, все болезни в птицы и улетят далеко, вся боль в колышущиеся кроны деревьев и от них больше ничего не останется. Надежда ли это или вера? Давайте, назовем верой, сильной, смелой, даже дерзкой верой, ей по плечу все-все, даже если плечи маленькие и хрупкие.
Мой очень родной человек, более года назад был сильно болен. Он лечился несколько лет, перенес несколько операции. Лечение было очень трудное, шесть дней в неделю он ездил в больницу и пил более дести наименовании лекарств, а потом с трясущимися конечностями и с тошнотой шел на работу. И так около трех лет. На Новый Год, в больнице всегда ставили две елки, больные приносили елочные шары со своими именами. Одна елка была для пациентов, другая для счастливчиков, которые закончили лечение. Все три года непрестанных мучении были забыты, когда он собственными глазами увидел свой шарик на счастливой елке.
Посвящается всем моим блогодрузьям, у которых нелегкое время сейчас.











